Языковед Виктор Мойсиенко о двух Русах, Москве-самозванке и украинском языке в войне

В разговоре с доктором филологических наук, профессором Житомирского университета, а сейчас старшим лейтенантом Вооруженных сил Украины Виктором Мойсиенко говорим о том, как "ниточка" украинского языка тянется с XI века, где искать эхо древнего языка и какой трагедией обернулась война для украинских диалектов.

— Поводом к нашему разговору стала презентация монографии "Сначала было слово — от языкового узуса до литературной нормы", написанная вами в соавторстве с профессором Варшавского университета Йоанной Геткой. О чем эта книга и как зародилась ее идея?

— Эта книга зародилась довольно неожиданно, хотя я давно работаю в области истории языка. Дело в том, что в памятниках XVI, XVII, XVIII веков немало доказательств, позволяющих, так сказать, осознать украинское языковое прошлое в эти времена. Однако с памятками более раннего периода ситуация совсем другая. На огромный объем письменности Руси XI-XIII веков, на каждый памятник, написанный в это время в Киеве, на Галичине, на Волыни, есть сто исследований русских ученых. И хотя бы было одно от украинских. Да и то, если они жили за границей, потому что в советское время исследовать такие памятники как украинские не было разрешено. Скажем, в 1970-х нельзя было отрицать, что до XIV века был язык, общий для всех восточных славян — древнерусский. Так же и церковно-славянский был в те времена не украинской, а русской или общевосточнославянской редакцией.

Я начал исследовать памятки раннего периода, обложился научными статьями. И постепенно оказалось, что есть целый комплекс языковых черт на разных уровнях — не только на звуковом, но и на уровне словоизменения, лексики, постоянно повторяющиеся в древнейших памятниках, связанных с югом Руси. Ученые, и русские в частности, не отрицали, что "да, этот памятник, наверное, южно-русский". Но поскольку использовалось слово "русский", то с Украиной эти памятники никто не отождествлял. Немало прославленных ученых использовали терминологию вроде "русский письменный источник Архангельское Евангелие, "русский" памятник письменности Остромирово Евангелие, "русский" памятник Грамота Мстислава, "русский" памятник "Повесть временных лет"...

А потом случайно на одной из конференций в Польше я познакомился с пани Иоанной Геткой, которая исследовала белорусские и украинские достопримечательности. И у нее были очень своеобразные оригинальные мысли, которые не шли в общем русле с другими славистами. Я между тем немного опасался радикальных выводов, имея за плечами опыт обучения в советском пединституте. Мы начали исследовать признаки, которые в дальнейшем стали нормой украинского литературного языка, а редко засвидетельствованы уже с XI века! Основные наработки для книги сделали в 2021-м, а дальше после начала полномасштабного вторжения я пошел в армию, поэтому в огромной степени над книгой работала госпожа Йоанна. В этом мая наша работа увидела свет в издательстве Варшавского университета.

— Как полномасштабная война повлияла на работу над книгой?

— Стала еще одним стимулом для того, чтобы завершить эту работу. У нас же был стереотип, что, мол, есть русская славистика, ее труды настолько мощные, что авторов выбирают почетными профессорами европейских университетов. А потом я оказался с ребятами в окопах и увидел, как "русские" удобряют наш украинский чернозем на Купянщине или в Запорожье. Но ведь безмозглое, имею в виду россиян, которое пришло на нашу землю, оно же не само по себе пошло на войну. Ему сказали. А кто ему сказал? Путин. А Путину кто сказал? На чем он основывал свою статью о том, что украинцев нет, что есть одна территория, одно государство, одна народность? Я глубоко убежден, что эти выводы базировались на трудах выдающихся русских академиков-языковедов. Именно тех, кто исследовал языковое прошлое Руси.

Однако война показала, что решение нельзя основывать на лжи. И моя коллега была радикально настроена на то, чтобы разрушить миф об общей языковой истории Руси. Крайне важно, что книга издана в издательстве одного из самых престижных европейских университетов. Иначе бы москвины начали насмехаться: мол, украинцы снова беснуются, их серьезно воспринимать нельзя. Книга, кстати, на двух языках — польском и украинском. Но я бы хотел, чтобы ее почитали русские — мы вытащили из письменных памятников XI-XIV веков, пожалуй, тысячи примеров именно украинских языковых черт.

— К каким выводам вы пришли?

— В древнейший письменный период на территории восточнославянского мира можно выделить две языковые структуры: украинскую или русско-украинскую (это юг Руси, то есть наши земли) и новгородско-русскую. Вероятно, была и белорусская, но письменно она не была представлена до конца XI — XII веков. Между прочим, Смоленск — это Беларусь. И Новгород к России не имеет отношения. Это была совершенно другая культура, однако, к сожалению, завоеванная и полностью нивелированная.

— Можно ли сказать, что украинский язык и зародился именно тогда, в XI веке?

— Это письменная фиксация. Сама речь, говор был, без сомнения, раньше. Как раньше — неизвестно. Однако письменная история украинского языка начинается с середины XI века — заверенные особенности в церковно-религиозных книгах, писаных на церковно-славянском языке украинской редакции.

Например, Венский Октоих, памятник второй половины — конца XIII века. Сейчас приднестровские или галицкие говоры характеризуются особенностью словоизменения: в творительном падеже существительные первой отмены и местоимения "я", "ты" в творительном падеже имеют флекцию "-ов" — "из твоих головов", "идем со мнов", "иду с тобов". Нам удалось найти такую форму в Венском Октоихе, оригинал которого хранится в Венской национальной библиотеке: "взяв с собов", то есть "взяв с собой". В XIII веке какой-то галичанин ошибся и мимоходом зафиксировал эту языковую особенность.

Такие особенности встречаются с XI века, как можно утверждать, что русины-украинцы говорили каким-то "общим языком"? Судя по "писанию" русских ученых, это должно выглядеть как-то так: Ярослав Мудрый приказывает переписать Евангелие и добавляет: "Ты, Григорий, сейчас перепишешь Евангелие, но смотри, не вноси там ничего местного, потому что суздальцы или какой-то житель Полоцка не поймет". Абсурд же! Он просто диктовал, или писец сам писал, когда это был светский документ вроде "Русской правды". Самый древний ее список сейчас сохранен в "Кормчей книге", которая, по всей вероятности, переписана уже в Новгороде, потому что там есть новгородские особенности. Но одновременно — множество украинской лексики, которая до сих пор существует в украинском словаре существует. Понятно, что оригинал этого памятника творился в Руси-Украине, Киеве.

Почему это все так завуалировалось этим "общим"? Ибо в Московии до XIV века вообще ничего не было написано. Наша же с Иоанной Геткой книга демонстрирует, что уже в XI веке говорочный язык был украинский. Впоследствии таких черт появляется больше, они прорываются в церковно-славянскую стихию, появляется Пересопницкое Евангелие — сознательно переведенный украинскими священниками из староболгарского текста. С "языка болгарского на язык русский". Русский, то есть украинский — умные люди не путают, как русские слависты научили Путина.

Конечно, украинский в XVI и XXI веках отличается, это присуще всем языкам. Но эта ниточка продолжительности непрерывна. Мы ее протащили от XI до XIV века. Следующий этап — протянуть ее вплоть до настоящего. Тогда будем иметь цельную картину истории украинского литературного языка. Это мы тоже хотим сделать, но не знаю, как оно сложится, сколько буду на войне.

— Вы упомянули два главных языковых центра — Киев и Новгород. Новогородская — это был язык или диалект?

— До конца XV века это однозначно был отдельный язык. Однако специфические черты новгородского идиома — ученые так говорят, если она не состоялась в языке — не вошли в состав литературного русского языка. Это специфическое уточнение — не "отче", а "отце", например, как написано в многочисленных берестяных новгородских грамотах. Новгород развивался совершенно отдельно и если бы не москвины, это, безусловно, был бы четвертый восточнославянский народ.

Сейчас в похожей ситуации Беларусь. Москвины пытаются закрепить за собой этноним и лингвоним, то есть языконазвание и народоназвание "Русь" как "Россия", однако им костью в горле стоят два отдельных народа: белорусский и украинский. С белорусским они уже справились — все сознательные белорусы, которые по-белорусски разговаривали, изучали ее, из Беларуси уехали. Знавшие, что история белорусского языка ведется не с конца XIV века, а от XIII — он зафиксирован в смоленских и полоцких грамотах. Но россияне настаивали, что Смоленск — это Россия. Хотя Смоленск, как и Новгород, к России не имел никакого отношения до XVII века.

— Где в Украине сегодня еще можно услышать отзвук древнего украинского языка?

— Это Полесье, север Украины — Олевский, Овручский районы (Житомирщина); Ровенщина — Заречненский, Сарненский район; Волынь — Ковельщина, а также Черниговщина — Репкинский район, Городня. Архаика в этих районах еще сохранилась, но понятно, что найти ее уже очень непросто, потому что неграмотных людей фактически нет. Когда мы делали свои записи в конце 1980-х — начале 1990-х годов, еще такие были. Обе мои прабабушки, по маминой и папиной линии, были неписьменными. Да, как они говорили, думаю, говорили лет 700-800 назад.

Если брать наш древний юго-западный ареал, это Закарпатье, Гуцульщина. Эти районы тоже сохранили говор, хотя древних письменных памятников, отражающих эти черты, нет. В грамотах это отмечается только с конца XIV-XV веков. Скажем, в "Няговском постиле" ("Няговские наставления на Евангелие", середина XVI века, — "ДС") — это памятник закарпатского диалекта. Вот там закарпатских особенностей есть масса!

— Новые диалекты сейчас появляются? Происходит ли, скажем так, унификация языка?

— Из-за войны происходят катастрофические процессы, из-за перемещения большого количества людей судьба диалектов по состоянию на сегодняшний день не радостна. А что касается новых диалектов. Скажем, в Ковель или Стрый из-за войны перемещается большое количество носителей русского языка. Конечно, на структуре языка это в какой-то степени скажется, однако вряд ли приведет к новому диалектному образованию.

— А как на языке сказывается война?

— Я пошел в армию 24 февраля 2022 года. И, очевидно, буду до 60 лет служить (будучи в армии Виктор Мойсиенко получил звание члена-корреспондента НАН Украины, — "ДС"). Так вот, после полномасштабного вторжения часть людей сознательно перешла на украинский, часть переходит на украинский время от времени, в зависимости от ситуации. В армии в официальном общении никто на русском не говорит. Построение, речь перед строем — я не слышал, чтобы кто-нибудь на русском говорил, даже если офицер или солдат русскоязычный. В повседневной жизни говорят кто как, однако не знаю ни одного случая, когда кто-то заявлял, что будет принципиально говорить по-русски.

Конечно, из-за войны языковой портрет украинца будет меняться, определенные слова уже приобрели новые значения. К примеру, еслискажешь где-то на Купянщине, возле Волчанска или Запорожья "птичка", так солдаты начнут искать укрытие. Ибо "птичка" уже не воспринимается как ласточка или воробей.