Геннадий Рябцев о мировых ценах на нефть, роли ОПЕК и Китая и стоимости горючего на украинских АЗС

— Станет ли обострение вокруг Ирана триггером для скачка цен на нефть?

— Безусловно, нынешняя ситуация — прекрасная возможность для финансовых спекулянтов заработать на колебаниях котировок. Ранее рынок был относительно стабильным: изменения ограничивались диапазоном в 1–1,5 доллара за баррель ($/барр.), что не позволяло получать значительные прибыли.

Сейчас ситуация иная. Появилось множество информационных поводов, которые можно трактовать как в сторону повышения, так и в сторону снижения цен. И эта волатильность продлится минимум месяц. Если в течение ближайших недель новости будут преимущественно "восходящими", то есть стимулирующими рост котировок, то со временем все больше будут появляться поводы для игры на понижение.

Цена апрельских фьючерсов на нефть марки Brent, $ за баррель

Нажмите, чтобы увеличить график (источник: www.oilprice.com )

Более того, во втором квартале мы, вероятно, увидим возврат котировок до уровня около 60$/барр., а возможно, и ниже. Причина фундаментальная — рост перепроизводства нефти и решение производителей расширить квоты больше, чем планировалось ранее.

— То есть спекулянты будут играть и "вверх", и "вниз"? Им безразлично, куда движется рынок?

— Вот именно. Противостояния "быков" и "медведей" в традиционном понимании сейчас почти нет. Структура рынка поменялась.

Основными биржевыми игроками являются крупные финансовые спекулянты, для которых нефтяные фьючерсы или деривативы только один из инструментов. Они работают одновременно на валютных, фондовых и сырьевых рынках, перебрасывая капитал туда, где можно быстрее и больше заработать. И им не принципиально — на росте или падении, на условной нефти или не менее условном долларе.

Все они зарабатывают на объемах и непонимании ситуации более мелкими игроками. Именно такое непонимание часто толкает "зарабатывай-как-профессионалов" в "финансовые казино", например Forex, где они теряют больше, потому что банк держат другие.

— Вы говорите о перепроизводстве. Но есть классический аргумент: стратегический Ормузский пролив, через который проходит значительная часть нефти. Если его перекрыть — разве это не означает автоматический скачок цен?

— Через него проходит около 20% мировой морской транспортировки нефти, а не 100%. Влияние есть, безусловно. Любая война, особенно на Ближнем Востоке, способна негативно повлиять на объемы, скорость и безопасность транспортировки.

Но не стоит преувеличивать эффект. Риски уже заложены в котировки. После начала передислокации американских сил в регионе — это произошло примерно месяц-полтора назад — котировки выросли с $60–62 до $72–74 за баррель. То есть рынок отреагировал заранее.

— То есть сейчас мы имеем скорее психологический фактор, чем физический дефицит?

— Именно так. История знает примеры, когда производители могли существенно влиять на цены. Например, в 1970-х ОПЕК (нефтяной картель) имел определяющее влияние на мировой рынок и был способен по политическим или любым другим соображениям оставить без сырья то или иное государство. Но сегодня его доля в поставках сократилась, следовательно, и возможности влияния стали значительно меньше.

— Похожая ли логика работает и для газа? Отопительный сезон заканчивается, но из-за атак на Катар цена газа в Европе существенно подскочила.

— Да, логика аналогична. Если посмотреть на спотовые цены на хабе Title Transfer Facility (TTF, виртуальный торговый пункт для природного газа в Нидерландах), который является ключевым ориентиром для Европы, то в феврале котировки снизились почти на $100 за тысячу кубометров. Причины — повышение температуры, завершение отопительного сезона в части европейских стран и отсутствие дефицита ресурса.

После начала обострения на Ближнем Востоке цены частично отыграли назад, но нет фундаментальных факторов для длительного роста. Скорее всего, они снова вернутся на февральский уровень.

Опасения касаются прежде всего поставок катарского СПГ. Но в прошлом году Катар не попал даже в пятерку основных экспортеров газа в Европу — значительно большую роль играет алжирский или американский ресурс.

— Если вернуться к фундаментальным показателям нефтяного рынка: что происходит с балансом спроса и предложения?

— В конце 2024 г. ожидалось, что мировая добыча в 2025 г. вырастет со 102 до 104–105 млн бар./сут., а спрос — со 103 до 104 млн бар/сут. Однако фактически добыча выросла на 1,5 млн бар. больше, чем прогнозировалось, тогда как спрос — лишь на 300 тыс. бар. сверх ожиданий. Иными словами, предложение росло быстрее спроса. 

Если в конце 2025 г. профицит составил около 2,6 млн барр./сут., то в этом году ожидается превышение более 4 млн барр., а это примерно 4% мирового потребления.

— А где же переизбыток собирается?

— Пока что избыточную нефть аккумулируют в хранилищах, в частности, в китайских стратегических резервах. Но эти резервуары не бездонны. И рано или поздно встанет вопрос: чья нефть окажется лишней на рынке?

— Чья?

— Прежде всего, нефть тех стран, где выше себестоимость добычи и хуже качество сырья. И здесь первой на ум приходит Россия. Ранее в этот список можно было бы добавить Венесуэлу, но ситуация иная.

Нефтеперерабатывающие заводы США технологически настроены на переработку тяжелой венесуэльской и канадской нефти. Для большинства других НПЗ такое сырье пригодно только в ограниченных объемах. Поэтому аутсайдер формируется почти автоматически — это Россия.

Подобная ситуация была уже в 1980-х, когда падение мировых цен на нефть существенно отразилось на доходах Советского Союза.

— А какая у россиян себестоимость?

— На большинстве месторождений — 25–30 $/барр. Это означает, что в условиях понижения цен именно российская нефть будет терять конкурентоспособность быстрее.

— Но ведь такие процессы не происходят мгновенно?

— Безусловно. В реальной экономике нет быстрых перемен. Отрасли, связанные с добычей и переработкой, инерционны. Ничего не происходит через неделю или месяц — даже через год мы видим только тенденцию.

Поэтому не стоит ожидать, что Россия внезапно потеряет нефтегазовые доходы этого или следующего года. Она продолжит их получать и в значительных объемах. Но в среднесрочной перспективе эти доходы будут уменьшаться. Причины объективны — технологическое отставание, рост себестоимости и ухудшение качества добываемых углеводородов. Это структурные факторы, вытесняющие российскую нефть с мирового рынка.

— Европейский спрос давно слаб. Но ведь всегда говорили: Азия, прежде всего Китай, "вытянет" любой объем. Почему этого не происходит?

— Потому что Китай остановился в росте нефтяного спроса еще несколько лет назад. Не исключено, что тот "энергетический переход", о котором в Украине только мечтают, скорее всего, состоится не в ЕС, а в Поднебесной. Уж очень быстро начала меняться в этом государстве структура потребления первичных энергоносителей.

Китай активно наращивает долю электроэнергии в балансе — строит крупнейшие в мире гидроэлектростанции и объекты возобновляемой генерации. Это привело к быстрой электромобилизации — большими темпами растет парк электромобилей, их производство и экспорт избытка. Оказалось, что Китаю больше не нужно так много нефтяного сырья. Прямое использование электроэнергии более эффективно, чем переработка и использование ее продуктов. Не нужно "сжигать что-то", чтобы получить энергию для транспорта или производства — ее можно генерировать и использовать непосредственно. Поэтому структурный рост спроса на нефть со стороны Китая фактически иссяк.

— А где в этой конфигурации ОПЕК? Раньше картель регулировал рынок из-за квот. Почему сейчас это не работает?

— ОПЕК давно не контролирует рынок так, как в 1970-х. Дополнительное предложение возникает за пределами картеля, в США и у других экспортеров. Даже если ОПЕК вводит квоты на добычу, его нехватку компенсируют другие производители, доля которых на рынке давно превысила 60%. Впрочем, картель квоты, напротив, последовательно отменяет. И эта тенденция длится уже не первый год.

— Гипотетический вопрос: учитывают ли США профицит нефти, когда принимают решение о силовых действиях против Ирана? Мол, цены все равно вернутся — можно действовать жестче.

— Однозначно ответить сложно: здесь всегда действует совокупность факторов. Но есть косвенный сигнал: удары были начаты в выходной день, когда биржи закрыты. Это позволяет выиграть время до открытия торгов и уменьшить паническую реакцию рынка. То есть нефтяной фактор, безусловно, учитывался.

— Как это все отразится на наших ценах на АЗС сейчас и в перспективе?

— Рост мировых котировок открывает широкие возможности для спекуляций не только глобально, но и на украинском рынке.

Мы уже видели это в июне 2025 г.: после обмена ударами в течение 12 дней бензин и дизель в Украине подорожали на 3–4 грн за литр. Тогда мировые котировки поднимались до примерно 78 $/барр., но уже к завершению той короткой войны вернулись в диапазон 68–70 $/барр. То есть внутренний рост цен опережал фундаментальные показатели.

Сейчас СМИ снова запестрели прогнозами о "неизбежном подорожании". Но если глобальный профицит в 4 млн бар./сутки сохранится, а спрос существенно не изменится, то долгосрочных оснований для длительного подорожания нет.

Источник: www.minfin.com.ua по данным группы "А-95"

Для Украины ключевыми факторами остаются: стоимость нефтепродуктов на границе, курс гривни по отношению к евро, налоговая политика и степень административного давления, уровень конкуренции на внутреннем рынке.

При сохранении глобального профицита цены имеют тенденцию к стабилизации либо даже понижению.

— Да, но когда после июня 2025 г. мировые цены снова просели, то в Украине это не почувствовали?

— Да. В октябре котировки на нефть опустились до 60–62 $/бар. Но это практически не повлияло на цены в Украине. Бензин оставался на уровне около 63 грн за литр, дизель — около 58 грн. В премиальных сетях с июня до конца года топливо фактически продавалось по ценам, которые соответствовали нефти по 80 $/барр. То есть мировое удешевление не было в полной мере трансформировано во внутренние цены.

— А сейчас есть объективные основания для роста?

— С начала года такие основания были. Первое: сырье подорожало с 60 до 70+ $/барр. Следовательно, выросли в цене и произведенные из него нефтепродукты. Второе: повысился акциз. Третья: ослабла гривня.

Если при действующих акцизах, курсе евро и нефти за 75–78 $/барр. подсчитать, сколько должны стоить бензин и дизельное топливо в конце февраля, то экономически обоснованными стали бы 65 грн за литр бензина А95 Евро5 и 61 грн за литр дизеля Евро5.

Вместо этого на 3 марта имеем 69,50 и 65 грн/л, соответственно, и многочисленные прогнозы о дальнейшем росте.

— То есть рынок уже "отработал" нефть по $80?

— Текущие розничные цены уже "отработали" нефть по $100, хотя оснований ожидать таких котировок пока нет.

Да, теоретически может произойти что угодно, но это не означает, что в цены на АЗС в Украине должны закладываться все ожидания отдельных финансовых спекулянтов.

Поэтому война с Ираном для отечественного рынка нефтепродуктов — это скорее повод для спекуляций.

— Вы говорите о спекуляции. Кто именно формирует цены?

— На украинском рынке нефтепродуктов фактически существует одна организованная группа интересов — "премиальные" сети, объединенные в отраслевую ассоциацию. Именно они оказывают определяющее влияние на рынок.

В теории общественной политики есть понятие "организованная группа интересов". Именно она и только она способна продвигать выгодные для себя решения или блокировать неприемлемые.

На топливном рынке такая группа есть. И она одна. А место оппонента этой группы пустое, ведь какой-либо организации, которая бы защищала интересы потребителей — владельцев автомобилей, водителей, малого бизнеса — в Украине нет. Наши потребители неорганизованы и безгласны. Поэтому их влияние на все, что будет происходить на рынке нефтепродуктов, минимально.

— Но ведь рынок должен сам все отрегулировать? Конкуренция, Адам Смит…

— Проблема в том, что энергетические рынки — это рынки инфраструктурных товаров.

Работы нобелевских лауреатов по экономике доказывают: такие рынки неспособны самостоятельно, без государственного надзора, сформировать такие цены и тарифы, которые бы одинаково устраивали и производителя, и потребителя (например, Жан Тироль получил Премию Шведского центробанка памяти Альфреда Нобеля в 2014 г. за анализ регулирования естественных монополий, в частности в энергетике: транспортировка нефти, газа, электросети. Его работы доказывают: на таких рынках свободная конкуренция часто невозможна, поэтому нужен государственный регулятор для контроля цен, доступа и маржи, чтобы предотвратить завышенные цены и нарушение баланса интересов потребителей и производителей, — "ДС").

Нужен хотя бы "ночной сторож" — регулятор, который следит за конкуренцией, маржинальностью и не позволяет возникать информационной асимметрии.

На последнее, кстати, мало кто обращает внимание. Между тем, ни один представитель крупных сетей не может понятно объяснить, чем, кроме цены, отличается их "именной" бензин от их же "обычного". Ведь оба выпускаются в ЕС по одинаковому стандарту, соответствуют одинаковым экологическим нормам и имеют одинаковый набор присадок.

— Но в 2022 г. правительство вводило ограничения, и тогда возник дефицит. Не доказывает ли это, что регулирование вредит?

— Бензин появился не потому, что отменили ограничения. А потому, что трейдерам нужно торговать. Топливо — это их бизнес. Дефицит не был самоцелью. Как только поставки стали экономически целесообразными, ресурс появился.

— Давайте вернемся к глобальным событиям. Какой сценарий считаете наиболее вероятным?

— Если опираться на открытую информацию, вероятность продолжительной войны с Ираном невысока. Соответственно, влияние событий на Ближнем Востоке на мировые энергетические рынки будет ограничено. Так, после открытия бирж 2 марта котировки выросли значительно меньше, чем прогнозировали некоторые СМИ (говорившие о 100+$/барр.).

Конечно, низкая вероятность не означает невозможность чрезвычайного сценария. Но пока нет даже признаков дефицита.

Наиболее вероятен такой сценарий: в ближайшие две недели — колебания цен в районе 80+ $/барр., затем разносторонние изменения под влиянием информационных поводов, начиная со второго квартала — формирование устойчивого нисходящего тренда из-за профицита нефти.

— А для Украины?

Ситуация не выглядит такой, которая предполагает длительное подорожание. Скорее, как и в июне прошлого года, будет двухнедельный рост с выходом на "полку", которая соответствует представлениям "премиальных" сетей о достаточной в этих условиях прибыли.

Ну а дальше, даже при формировании нисходящего тренда на мировом рынке, нас ожидает длительная ценовая стабильность. Ведь "якорей", вроде "Привата", на рынке уже нет, и некому дергать розничные цены вниз.