Копченые гуси, подарки от "Гедзя" и пальмовые ветки. Как в Киеве 1918-й встречали

Новый 1918 украинцы встречали с воскресенья на понедельник, по действующему тогдашнему календарю (по современному — это ночь с 13 на 14 января). Ровно через сто лет Новый 2018 мы так же будем встречать с воскресенья на понедельник. Это случайное совпадение. Но, несмотря на эту случайность, сегодня мы обращаем особое внимание на судьбоносные исторические события совпадения 1917-го и 1918-го. И так же, как и сто лет назад, полны тревоги и надежды, что Украина постигнет свое (Ukraine fara da se!). Как не раз повторял Михаил Грушевский…

После подъема, связанного с провозглашением Украинской Народной Республики, нужно было браться за развитие молодого государства. Провозгласить было проще, чем строить. Два последних месяца 1917 были крайне переполнены событиями. По словам М.Грушевского, украинцам через несколько недель "пришлось сделать тот труд, которому в другое время стало бы на несколько лет". Ключевыми предновогодними словами стали "мир", "война", "земля", "большевики".

Взялись за формирование войска, передислокацию украинизированных частей, решение вопроса об извечной мечте украинского крестьянства — землю, от чего зависели настроения общества, и прежде всего военных. 25 (12) декабря парламентарии собрались на восьмую сессию Украинской Центральной Рады, которая 30 (17) декабря завершилась на Софийской площади парадом шалашей Свободного казачества, запечатленным в кадрах тогдашней кинокамеры. А вот парада по случаю принятия земельного закона не состоялось: участники острой дискуссия относительно земельной реформы не пришли к согласию, и сессия постановила избрать комиссию для выработки нового проекта.

Слово "война" висело в воздухе густым туманом. Великая война, истощившая Украину, как и весь мир, фактически кончилась. Чтобы решить дальнейшую судьбу новой на геополитической карте Европы Украинской Народной Республики, на мировую конференцию в Брест 30 (17) декабря 1917 г. выехала украинская делегация.

В канун Нового года, 12 января 1918 г. (30 декабря 1917 г.), министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Оттокар Чернин от всех Центральных государств сделал заявление: "мы признаем украинских делегатов самостоятельной делегацией и полномочным покровительством УНР". Украина приобрела статус субъекта международного права.

Украинские земли оставались лакомыми для соседей, и глава украинской делегации Всеволод Голубович поднимает в Бресте вопрос о судьбе Холмщины, Восточной Галиции, Северной Буковины, Закарпатья.

Но главной бедой стала другая война, которая надвигалась на Украину и определила ее судьбу десятилетиями. Согласно лицемерному ультиматуму Совнаркома Центральной Раде, поступившему из Петрограда в Киев 17 (4) декабря 1917 г., советская Россия и УНР с 18 (5) декабря находились в состоянии войны. Шпальты газет последних декабрьских дней были исполнены тревожных известий из Харькова и других украинских земель, оккупированных большевистским московским войском: расстрелы, реквизиции, грабежи. 12 января 1918 (30 декабря 1917) эсеровский журнал "Народная воля" крупным шрифтом печатает информационное сообщение: "Украина в опасности — большевики захватили Екатеринослав, Могилев и обступают Чернигов".

"Для лучшего ведения дела организации украинской армии и более успешной борьбы с большевиками нужны деньги", — заявлял генеральный секретарь военных дел Николай Порш, заступивший на этом посту Симона Петлюру, который 31 (18) декабря 1917 г. подал в отставку. Денежная масса из Петрограда уже не поступала, и 1 января 1918 г. (19 декабря 1917 г.) Центральный совет принимает "Временный закон о выпуске государственных кредитных билетов УНР". Первые украинские денежные знаки номиналом 100 рублей, появившихся в обращении уже 5 января 1918 г. (23 декабря 1917 г.), неустанно "чеканила" типография Василия Кульженко на Пушкинской улице, 4.

А новопосталый Украинский народный банк на Крещатике, 27 (ныне Крещатик, 17, дом не сохранился) призвал сдавать наличные, обещая 4 ½ процента на текущие счета и от 6% желающим доверить свои сбережения на 5 и более лет. В середине декабря Киев пережил хлебный кризис, значительно удорожали дрова, в связи с чем 11 января 1918 г. (29 декабря 1917 г.) в Киевской городской Думе собралось специальное заседание.

Переживая беспокойные дни, украинцы Киева готовились к встрече Нового года. Каждому хотелось "отвернуть занавес будущего и заглянуть, что таится за ним…" Журналы содержали редакционные поздравления. "К счастью, к здоровью… Счастье-судьба, талант хороший — пусть путешествуют с нами в неизвестный путь и помогают на хорошо вывести наше национальное дело, на котором основывается благо родного края", — обращался к своим читателям редактор "Нового Совета" Сергей Ефремов.

В связи с Рождественско-новогодними праздниками выпало шесть выходных: 6, 7, 8, 9, 13, 14 января 1918 г. (24, 25, 26, 27, 31 декабря 1917 г. и 1 января 1918 г. по ст. ст.). В эти же дни, а также 12 января 1918 г. (30 декабря 1917 г.), не работали также все банки, только 6 января (24 декабря) с 10 до 12 были открыты исключительно "для приема денежной наличности на счета". Чтобы привлечь вкладчиков, в торговом отделе Украинбанка на Крещатике, 27 продавались гуси копченные ценой 100 рублей пуд.

Впервые за последние три года на новогоднем столе киевлян появилось и вино. Вопреки "сухому закону", введенному еще царским рескриптом с началом Первой мировой войны, Генеральный секретариат 28(15) декабря 1917 г. принял постановление: "разрешить органам местного самоуправления продажи легких вин перед праздниками, а финансовой комиссии организовать контроль и установить акциз". Гурманам – наслаждение, государственной казне – дополнительные поступления.

Столичные газеты изобиловали объявлениями о Рождественско-новогоднем репертуаре киевских театров и других развлекательных программах. В цирке Александра Киссо (цирк Петра Крутикова на ул. Николаевской, 7, ныне — ул. Архитектора Городецкого, 5, дом не сохранился) 13 января 1918 г. (31 декабря 1917 г.) и 14 (1) января 1918 г. шла грандиозная деза. Зрителям Украинского национального театра (Троицкий народный дом), кроме классических представлений, предлагалась еще специальная программа "Колядки". Украинский театр под руководством Николая Садовского поощрял пересмотреть комедию "Как колбаса и рюмка то пройдет и ссора" за Михаилом Старицким и послушать оперу Семена Гулака-Артемовского "Запорожец за Дунаем".

На Бульварно-Кудрявской улице открывался каток, в Salon de Modes М.Сухаренко на улице Николаевской (ныне — Архитектора Городецкого), 12 начиналась большая распродажа готовых моделей со скидкой 40%. Для встречи Нового года в отдельных кинотеатрах и Купеческом собрании устраивали баллы-маскарады с танцами, живой музыкой, лотареями и призом за изощренное исполнение танго – серьгами с бриллиантами за 1000 рублей. Рестораны призывали заказывать столы и кабинеты.

Украинское общество традиционно встречало Новый год в клубе "Родина" на улице Владимирской, 42. Среди заметных гостей были глава правительства Владимир Винниченко, деятели Центральной Рады Никита Шаповал и Дмитрий Дорошенко, посетил и известный общественный деятель, меценат Евгений Чикаленко. Описывая эту новогоднюю ночь в воспоминаниях, Е.Чикаленко и Д.Дорошенко по-разному вспоминали речи тостирующих В.Винниченко и М.Шаповала. Но в итоге в их памяти запечатлелись слова, овеянные "глубокой грустью и пессимизмом". "Речи представителей власти не способствовали успокоению… Но действительность вполне оправдывала даже величайший пессимизм", — вспоминал Д.Дорошенко.

М.Грушевский встречал Новый год, как и Рождество, с семьей. И вероятно, вспоминал слова, записанные им еще в магистерские времена (1893 г.) в дневнике: "Слава Тебе Боже, что дал силы перенести все, что было в прошлом году. Дай же силы преодолеть все и дерзновенно идти, куда ведет разум и совесть". Это была его последняя встреча Нового года в фамильном Доме, которого через несколько недель не станет…

Не оставалась в стороне всех предновогодних событий и публичная оппозиция, одним из ярких представителей которой стал юмористически-сатирический журнал "Гэдз". С самого начала выхода он внимательно следил за событиями и упорно вел мысль о независимом поведении украинских лидеров в отношениях с Временным правительством. Политикуму приходилось действовать на реальной почве, не всегда учитывая оговорки "Гедзя", высказанные языком шаржей и карикатур под названием "О старых временах на Украине". Все эти переговоры с Временным правительством коллектив журнала считал "старыми временами", призывая покончить с "московской ориентацией".

Но когда на Украину сдвинуло большевистское войско со своим ужасным лицом, "Гэдз" никак не мог смириться с оборонной позицией правительства и парламента в такое судьбоносное время. И поздравил украинских руководителей с Новым годом "Советской колядкой", которую "смело" посвятил "робким".

Изображенная на шарже ватага во главе с М. Грушевским на первый взгляд похожа на праздничную композицию. Однако жало "Гедзя" прижигало слишком больно, вкладывая в слова исконной коляды упреки и надежду украинского гражданства, которое предпочитало, чтобы в такой грозный час Украинская Центральная Рада оправдала его надежды…

"СОВЕТСКАЯ КОЛЯДКА

(СМЕЛЬНО ПОСВЯЩАЮ НЕСМЕЛЬНЫМ)

Поется на мотив колядки "Новая рада стала"

Наш совет стал,

Ибо была неудачная -

Над музеем звезда ясна,

Говорят, воссеяла.

Деятельные ягнята,

Черные ангелочки,

Перед каждым упадали,

Чтобы им власть защищали.

И молились: брат,

Петроградский Пилате,

Ой, научи же нас, кем назваться,

Чтобы в дураках не остаться".

Новая радость станет:

Говорят, совет встанет?

Дай же, Боже, ей проснуться,

Чтобы в ничто не обернуться!"

А чтобы смягчить тональность "Колядки", редакция "Гедзя" приготовила елочные подарки тем, "кто того заслужил" в течение марта — декабря 1917 г. Разделяя подарки, "Гэдз" заботился о наибольшей справедливости, чтобы каждому пришлось то, что ему больше всего подходит:

"Центральный Совет — новый дом парламента.

Генеральному секретариату готов штат грамотных директоров.

Грушевскому — собственную типографию.

Винниченко — новое перо.

Петлюри – портрет Михновского.

Поршевые [генеральный секретарь труда] – аппарат беспроводного телеграфа.

Туган-Барановскому [бывший генеральный секретарь финансов] – длинные ноги.

Лотоцкому [генеральный писарь] – венок за долгую службу.

Меньшинствам — IV Универсал о… самостоятельной Украине.

Укр. эс-декам – ушат холодной воды.

Укр. эс-эрам – голову на плече.

Укр. эс-эфам – новую вывеску.

Большевикам – бесплатные билеты на выезд.

Меньшевикам — платок для вытирания слез.

Народному университету – слушателей.

Театру Садовского — новый репертуар.

"Новой Раде" — новый шрифт.

"Рабочей газете" — определенное направление.

"Народной воле" — взрослых публицистов.

"Л. Н. Вестнику" — публициста.

Пресси вообще – словари и синтаксы.

"Киевской мыcли" — все, что выбросило украинское движение на свалку.

"Киевлянину" — субсидию от Генерального секретариата.

Оберучеву [бывший начальник КВО] — новую сердитую шапку.

Кириенко [бывший комиссар Временного правительства при КВО] — Василенко.

Василенко [бывший комиссар Временного правительства в Киеве] — Кириенко.

Незлобину [бывший председатель совета рабочих депутатов], Рябцеву [киевский городской голова] — "скатерть для дорожки".

Стремясь достучаться до кабинетов и сознания гражданства, "Гэдз" искал новые формы. И потому иногда отводил ведущее место на своих страницах не художникам, а прозаикам, предостерегая власть и общество от нового нашествия "единоверного русского брата", несшего "ужас, грабеж, руину".

Итак, в первом новогоднем номере он заявил:

"Не поздравляю вас с Новым Годом, нет! Ни с новым счастьем, ни с новым здоровьем. Не роди, Боже, ни ржи, ни пшеницы, ни всякой пашницы, — никогда мне буржуйскими делами заниматься..."

Что, вас берет удивление?

Зря: "Гэдз" тоже большевик…

Итак, с Нового года, собственно с 14 января 1918 года, "Гэдз" — большевик и начинает борьбу.

Борьба идет со всем, что попадается на глаза, но на законном основании и с объяснением причин.

Сажается с коня Богдан Хмельницкий, — потому буржуй, ишь, какую шапку надел.

Разбивается в прах Ольга, потому княгиня, это раз, а второе, почему она отомстила бедным древлянам?

Архангела Михаила из думской бани прочь, — потому, если ты ангил, так будь обыкновенный ангил: нет, он считаете себя за архистратига, как бы генерал, что и шашку держите наготове, — это против кого?

Публичная библиотека и Музей, к хорошей матери! Все эти книги буржуйские и все эти раскопки в музее капиталистические, иш, какие дворцы, а стоят пусты, даже не пустите человека переночевать.

Царской Сад? Что за контр-революция такая? А-ну, хлопцы, айда! Вали его…

Купецкий так долой: довольно им здесь по песочку проходятся и завывать на скрипках, и "Мартином Борулой" туманите людям головы! Выкорчевать его с землей, — пуща лучше люди отопляются.

Владимирскую горку можно оставить: ссюда весной хорошо смотреть, как вода делает разрушение".

Но "Гэдз" не мог оставаться пессимистом. И потому в первом числе 1918 года приготовил всем своим читателям оригинальный новогодний подарок: рисунок новорожденного малыша-ангела с пальмовыми ветвями, символизирующими победу. Потому что жалко, а Новый год, каким бы тревожным он ни ожидался, надо встречать с надеждами, которые нужны всем и во все времена…