Немцы, бомбы и кабаре. Иллюзия стабильности в Киеве в 1918-м

Собор открылся 20(7) января 1918 года под председательством Митрополита Киевского и Галицкого Владимира (Богоявленского). Основным вопросом была автокефалия украинской церкви. Не приняв решения, 5 февраля (23 января) собор прервался — в Киев подходили военные отряды из советской России. Митрополит Владимир был убит через два дня, рядом с Киево-Печерской Лаврой, при не до конца выясненных обстоятельствах. Он стал одним из многочисленных жертв страшных событий января-февраля 1918 года в Киеве.

Еще в декабре 1917 года советская Россия, которой не удалось подчинить себе Украинский Центральный Совет, признала себя в состоянии войны с ней. 22 (9) января Украинская Центральная Рада IV Универсалом провозгласила независимость Украинской Народной Республики. Киев поначалу оставался вне зоны боевых действий. Но в ночь на 29(16) января на заводе "Арсенал" началось организованное большевиками восстание против Центральной Рады. Повстанцы надеялись на помощь извне. Дождаться ее им не удалось: через шесть дней "Арсенал" был взят войсками Симона Петлюры. Некоторое количество участников восстания (по разным оценкам, от 50 до 300) было расстреляно; всего же во время восстания, с обеих сторон, погибли, как считают, около 1500 человек.

Но и украинской стороне не пришлось праздновать победу. Через день после подавления восстания, 5 февраля (23 января), советские войска под командованием Михаила Муравьева вышли на восточный берег Днепра, в Дарницу. Штурм Киева, продолжавшийся три дня, закончился победой большевиков и эвакуацией Центральной Рады из Киева. Символическим актом стал обстрел и сожжение дома Михаила Грушевского.

Изменения в структуре власти затронули не только страну, но и непосредственно столицу. Была распущена демократически избранная городская дума (ее восстановят только после свержения гетмана). В Киеве же впервые была введена должность градоначальника (не путать с городским головой: градоначальник — это аналог губернатора в городах, которые выведены из губернского подчинения и выделены в самостоятельную административную единицу); эту должность занял генерал Александр Хануков.

Свидетели тех лет единодушны в своих воспоминаниях: семь с половиной месяцев за гетмана (чаще, впрочем, говорили "при немцах") стали для Киева периодом если не процветания, то, по крайней мере, относительной стабильности и порядка. Правда – и это важно – только для города. В деревне было иначе. Немцы, преследуя собственные цели, посоветовали украинскому руководству отменить социалистические эксперименты Центральной Рады, восстановив старые производственные отношения. Речь шла прежде всего о помещичьем землевладении. Такие шаги повысили эффективность сельского хозяйства, но никак не способствовали популярности нового режима среди крестьян. Это же станет одним из главных катализаторов антигетманского восстания. Крестьяне, которым вожди восстания пообещают раздать землю, станут его основной питательной средой.

Но это будет позже. Пока же, летом и осенью 1918 года, Киев ожил и сбросил с себя кошмары прошлой зимой. Стало практически безопасно ходить по улицам.

Изменения в структуре власти затронули не только страну, но и непосредственно столицу. Была распущена демократически избранная городская дума (ее восстановят только после свержения гетмана). В Киеве же впервые была введена должность градоначальника (не путать с городским головой: градоначальник — это аналог губернатора в городах, которые выведены из губернского подчинения и выделены в самостоятельную административную единицу); эту должность занял генерал Александр Хануков.

Свидетели тех лет единодушны в своих воспоминаниях: семь с половиной месяцев за гетмана (чаще, впрочем, говорили "при немцах") стали для Киева периодом если не процветания, то, по крайней мере, относительной стабильности и порядка. Правда – и это важно – только для города. В деревне было иначе. Немцы, преследуя собственные цели, посоветовали украинскому руководству отменить социалистические эксперименты Центральной Рады, восстановив старые производственные отношения. Речь шла прежде всего о помещичьем землевладении. Такие шаги повысили эффективность сельского хозяйства, но никак не способствовали популярности нового режима среди крестьян. Это же станет одним из главных катализаторов антигетманского восстания. Крестьяне, которым вожди восстания пообещают раздать землю, станут его основной питательной средой.

Но это будет позже. Пока же, летом и осенью 1918 года, Киев ожил и сбросил с себя кошмары прошлой зимой. Стало практически безопасно ходить по улицам.

Магазины наполнились продуктами и товарами. Культурная жизнь, практически замершая при большевиках, снова расцвела. " Кинематографы и театры не вмещали всех жаждавших развлечения, открывались десятки новых кабаре, кафе и игорных клубов ", — вспоминал Алексей Гольденвейзер. В "Интимном театре" на Крещатике пели Александр Вертинский и Леонид Утесов. В кинотеатре "Новый мир", неподалеку, шли фильмы с участием Веры Холодной. В театре "Соловцов" давали "Горе от ума" Грибоедова и "Павел I" Мережковского.

Зрителями и слушателями были далеко не только киевляне. С лета в наш город в значительном количестве потянулись жители двух столиц бывшей империи — Москвы и Петрограда, которые успели попробовать "прелестей" большевистского режима: выдающиеся политические деятели (например, Павел Милюков и Максим Винавер), что с большевиками были, мягко говоря, не говоря, не говоря, не говоря, не говоря, не говоря, не говоря. не благоволил. Вообще говоря, Украина давала разрешение на иммиграцию только тем, кто мог документировать свои украинские корни. Как нетрудно догадаться, внезапно выяснилось, что такие корни есть у значительной части московской и питерской элиты; вряд ли ошибемся, предположив, что определенное количество денежных знаков значительно облегчало нахождение корней.

На российско-украинской границе сначала большевики, а затем немцы подвергали новых мигрантов тщательному осмотру, что часто означало необходимость оказать материальное содействие проверяющим.

Наконец, существенные расходы ожидали вновь прибывших в самом Киеве. Цены на квартиры в украинской столице поднялись до невиданных высот. Но при большевиках многие из этих людей рисковали жизнью. Как заметил Ремарк (хотя его рассуждение и касается другого периода), "все, что можно уладить с помощью денег, обходится дешево".

Научная и академическая жизнь Киева в 1918 году если и не "расцвела", то, по крайней мере, поддерживалась на уровне, который был возможен в тех условиях. С октября 1917 в Киеве существовал Украинский народный университет, который, впрочем, не имел собственного помещения. В августе 1918 года законом Совета министров Украинского Государства он был реорганизован в Киевский государственный украинский университет и получил помещение (корпуса Николаевского артиллерийского училища на Соломенке). Торжественное открытие реорганизованного университета прошло 6 октября. Правда, новому заведению не пришлось долго пользоваться собственным "домом": через месяц с небольшим его выселил оттуда главнокомандующий войсками граф Келлер, который, мягко говоря, не симпатизировал украинской национальной идее.

Самым значительным событием из научной жизни в 1918 году стало, конечно, основание Украинской академии наук. Соответствующий указ Павел Скоропадский подписал 14 ноября. В новую организацию вошло 45 учреждений, в том числе 15 институтов, 14 постоянных комиссий, 6 музеев, Ботанический сад и т.д. 27 ноября состоялось первое совместное собрание академии, на котором ее президентом был избран Владимир Вернадский.

Не обошлась вторая половина 1918 г. в Киеве и без потрясений. Самая большая шумиха — в самом буквальном смысле слова — вызвала, безусловно, взрыв артиллерийских слогов на Зверинце утром 6 июня. Разумеется, поползли слухи о диверсии. Расследование не подтвердило и не опровергло эту версию; официально взрыв сочли несчастным случаем.

Вторым "шоком" стало убийство главнокомандующего немецкой группой армий фельдмаршала Германа фон Эйхгорна. 30 июля террорист Борис Донской, член партии русских левых эсеров, бросил бомбу в фельдмаршала рядом с его штаб-квартирой, в Липском переулке (при советской власти этот переулок некоторое время назывался именем Донского). Убийцу схватили с поличным и через десять дней, после быстрого суда, публично повесили. Существует версия, что следующей жертвой должен был стать Скоропадский: эсеры планировали убить его во время панихиды по Эйхгорну. Но покушение не произошло.

В ночь на 5 августа случилось своего рода déjà vu. Снова раздались оглушительные взрывы, на этот раз на Шулявке. " Вскочил с постели, многие, успел набросить на себя первую попавшуюся под руки одежду и захватил детей и бросились бежать, куда глаза глядят… ", — сообщал газетный корреспондент. К счастью, быстро выяснилось, что это не повторение Зверинца. Хотя снова разразился склад оружия, в здании Бендерских казарм (на нынешней улице Андрющенко), но масштаб был гораздо меньше. " Материальный убыток незначителен, никакая опасность не грозит ", — говорилось в официальном сообщении, изданном на следующий день.

Случались, конечно, и более мелкие приключения. На Предмостовой Слободке "накрыли" большевистскую типографию. На Бибиковском бульваре был обнаружен целый состав взрывчатых веществ и бомб: похоже, большевики готовились отметить первую годовщину петроградского переворота, 7 ноября, попыткой захвата власти в Киеве. Узнали и арестовали некоего Короленко, который во время пребывания в Киеве большевиков арестовывал офицеров.

Но внутренние проблемы сами по себе, возможно, не привели бы к краху гетманского режима. Началом его конца стало поражение его покровителей, германцев, в мировой войне. В попытке "удержаться на плаву" гетман издал грамоту о федерации с небольшевистской Россией, которой в тот момент не существовало в природе. В результате для сторонников независимости Украины он стал практически предателем национальной идеи, но для адептов единой неделимой России так и не стал "своим", потому что, как говорится, Украина — не Россия. И когда на Киев двинулась кое-как сформированная армия Директории, которая имела целью восстановление УНР, оказалось, что желающих защищать город крайне мало.

Эфемерная стабильность 1918 г. закончилась. Гетман отрекся от власти и вскоре уехал в Германию. Москвичи и петроградцы двинулись дальше на юг в Одессу (где тоже не смогли задержаться надолго). Грядущий 1919 год не обещал Киеву спокойной жизни. Он и окажется рекордным по количеству смен власти.