"Сифилис русского шовинизма". Как Винниченко из большевика превратился в "врага работающих масс"

Памфлет Винниченко под полным названием "Революция в опасности (Письмо зарубежной группы УКП к коммунистам и революционным социалистам Европы и Америки)" возник как следствие его пребывания в Москве и Харькове в течение мая-сентября 1920 г., которое впоследствии сам Винниченко окрестил "третьим восхождением на Голго". В то же время это было своеобразное продолжение и определенное отрицание предыдущих его публичных писем-обращений, где Винниченко агитировал за большевиков. В частности, опубликованных весной 1920 г. "откровенных писем" к "коммунистам и революционным социалистам Западной Европы и Америки", а также к "классово-бессознательной украинской интеллигенции".

Возвращение В. Винниченко из эмиграции в мае 1920-го было вызвано верой в изменение политического курса большевиков по отношению к Украине. Это свидетельствовало запись от 12 декабря 1919 г. из его дневника: "Известно, что Троцкий издал приказ к Красной армии, которая оперирует на Украине, в котором говорится, что красные войска идут не завоевать Украину, а освобождать. И когда деникинские банды будут разбиты, тогда украинское рабочее дело и крестьянство. заканчивает: Да здравствует независимая Советская Украина!". Следовательно, все показывает, что должен быть на Украине другой курс большевиков".

Винниченко, сравнивая "Письмо Ленина к украинским рабочим и крестьянам по поводу побед над Деникиным" от 28 декабря 1919 г. и упомянутый приказ Троцкого, в книге "Возрождение нации" отметил, что приказ Троцкого "с точки зрения ясности, выразительности стоит выше письма Ленина, он уже дает основание".

Именно задекларированное в декабре 1919-го изменение отношения большевистских лидеров к украинскому вопросу, в реальность которой поверил не только находившийся за рубежом Винниченко, но и украинские повстанческие атаманы, и побудила известного писателя и политика вернуться в Украину. В 1937 г. в автобиографии он будет упоминать об этом так: "Будучи в социально-политических вопросах близок к большевикам и расходившись только в национальном вопросе, я, поверив в искренность Москвы и ее деклараций, уехал в 1920 году из-за границы на Украину, отправившись стать в ряды украинских большевиков".

Приезд Винниченко в "страну советов" был полностью согласован лично с Владимиром Лениным. Газета "Красная деревня" четко обозначила идеологическую важность этого шага: "Пребование его сейчас с нами, его участие в нашей борьбе свидетельствует о том, что массы с нами". Однако попытка возвращения Винниченко в "большую политику" в очередной раз обернулась восхождением на уже упоминавшуюся Голгофу.

24 мая 1920 г. вместе со своей женой и с надеждой на смену политическому курсу большевиков в "украинском вопросе" он пересек границу. А уже в начале июня Яромир Нечас – влиятельный чешский социал-демократ, симпатизировавший украинскому движению и вместе с Винниченко прибывшим в Москву, передал ему слова референта по украинским делам из Наркомата иностранных дел РСФСР, что "никакой Украины не было и нет; на Украине все чудесно говорят по-русски.

После общения с Георгием Чичериным Винниченко заключил, что "русские коммунисты заботятся не о коммунизме, а о себе, о России, как нации". Разговор с Львом Троцким 19 июня 1920 г. окончательно его убедил, что надежды на изменение политического курса большевиков относительно украинской государственности бесполезны. Дневник Винниченко передает атмосферу той встречи: "Только что имел разговор с Троцким. Она мне лучше всего прояснила позицию РКП. Недурно говорили, что он, живя с военными, набрался военного духа и говорит откровенно и прямо то, что другие хоронят под ласковыми фразами" .

Под влиянием этой беседы Винниченко понял, что декабрьский приказ Красной армии земляка-большевика (оба родились в Херсонской губернии, сейчас это территория Кировоградской области) ввел его в заблуждение. Он делает вывод, что разговоры об изменениях в национальной политике это "болтовня и хорошие слова, а суть другая. Никаких изменений в политике партии не может быть".Поэтому Винниченко 30 июля 1920 г., еще находясь в Москве, написал "Письмо к украинским рабочим и крестьянам", в котором подверг критике политический курс большевиков по отношению к Украине: "Революция на Украине проводится главным образом войском и теми партийными силами, которые присылаются из России… Вся У.С.Р.Р. как отдельное государство. "самостоятельность", "федеративность", "самостоятельная конституция" и т. п. существует только в официальных заявлениях, нотах и декларациях… Как это ни прискорбно констатировать, но отношение социалистической России к социалистической Украине очень напоминает отношение империалистических государств к своим колониям".

Сначала Винниченко собирался обнародовать этот текст с помощью лидеров УКП, но впоследствии передумал и уже требовал у Андрея Ричицкого и Юрия Мазуренко "немедленно спрятать это письмо в архив и абсолютно никому (даже своим) не показывать" . Свое решение Винниченко объяснил обострением международной ситуации, при которой критика большевиков могла бы навредить интересам революции, тем более что начинался новый этап его переговоров с большевиками.

Переговоры Винниченко о личном участии в коммунистическом строительстве в Украине, которые были активизированы с началом польско-украинского контрнаступления в конце августа 1920 года, в конце концов зашли в тупик. Ситуацию не улучшило его назначение заместителем Председателя Совнаркома и наркомом иностранных дел УССР с командировкой на мирные переговоры с Польшей как представителя УССР. Кстати, это назначение не было согласовано с Кремлем, за что потом харьковскому субцентру досталось на орехи. Ленин даже предложил объявить от имени ЦК строгий выговор за публикацию непроверенной информации и угрожал руководителям Украинского агентства более суровыми последствиями, если подобное повторится. Этот кадровый вопрос подтвердил точность выводов Винниченко о фиктивности УССР как государства.

Относительно причин разрыва Винниченко с большевиками существует много версий и предположений: от его карьеризма до нежелания быть ширмой большевистской политики в Украине, которая действительно разрушала его политическую мечту — создание независимой советской Украины. Сам Винниченко четко ответил на этот вопрос в автобиографии: "Мне Москвой было предложено много высоких должностей, титулов, лишь бы я своим именем покрывал ту политику национального порабощения, которую они фактически проводили на Украине. Я все эти должности отклонил и должен был уехать за границу". Дневниковые записи августа-сентября 1920 г., в которых освещаются нюансы сложных переговоров с большевиками, подтверждают это мнение.

В сентябре 1920 г. Винниченко вместе с супругой навсегда покинул Родину. Чувствуя, что в Украину больше не вернется, он взял с собой грудку украинской земли, которую хранил до самой смерти.

В эмиграции Винниченко после заключения Кремлем перемирия с Польшей начал открыто критиковать большевиков. 9 ноября 1920 г. мир увидел его письмо-памфлет под названием "Революция в опасности!", адресованное "коммунистам и революционным социалистам Европы и Америки". Очевидно, что автор пытался вывести украинский вопрос на международный уровень и привлечь к нему внимание мирового социалистического сообщества.

В тексте письма Винниченко-политик формулировал убийственные для большевиков обвинения, а Винниченко-писатель находил для них образную и эмоционально насыщенную форму изложения: "Сифилис русского шовинизма вошел в кровь русского гражданства. Мы не ошибемся, если скажем, что 99% русской буржи негации украинской народности, а 98% социалистической русской интеллигенции всяких партийных оттенков стояло на этом самом".

Памфлет Винниченко содержал анализ общественно-политической ситуации в Украине в 1920 году. Автор подверг критике великодержавный курс большевиков по отношению к Украине; разоблачил централизм или "единоличие" (наиболее упоминаемое слово в тексте письма); указал на недостатки социально-экономической и кадровой политики. Другими словами, Винниченко писал о скрытом за декларациями реальном курсе большевиков в Украине. Он возмущался, что российские большевики, полностью контролировавшие III Интернационал, не пустили в Коминтерн Украинскую коммунистическую партию, из-за чего, по его мнению, Украина не была представлена в этом органе как самостоятельная организация. КП(б)У была лишь "провинциальной" составной частью РКП(б), поэтому "не могла представлять в Интернационале самостоятельное государство": "Под манифестом Конгресса ІІІ Коммунистического Интернационала есть подписи всяких возможных стран на свете – Латвии, Эстонии, Турции, Перзии, но только из Кореи, нет только и деклараций советского правительства, Украина есть самостоятельное, независимое советское государство".

Интересно, что руководителем III Интернационала был Григорий Зиновьев (Апфельбаум, Радомысльский) еще один родившийся и выросший в Елисаветграде земляк Винниченко. В 1924 г. этот город даже переименовали в Зиновьевск.

В письме Винниченко вспомнил и об украинском повстанческом антибольшевистском движении, которое стало перманентным явлением и нередко происходило под компрометирующим большевиков лозунгом: "За советскую власть без коммунистов и комиссаров!". Мало того, этот лозунг осенью 1920 г. был популярен даже среди бойцов Первой конной армии. Причинами охвативших Украину восстаний Винниченко считал последствия украинской национальной политики "русских" коммунистов и их экономического курса на селе. "Так называемая советская власть на Украине держится по городам силой штыка, вне города власти комиссаров не уходят: село живет своей отдельной жизнью: политической, экономической, организационной", - писал Винниченко.

Представителей политбюро ЦК и высших партийных чиновников он метко окрестил "совбурами", т.е. Например, охарактеризовал кадровую политику большевиков в Украине: "Когда все аппараты правительства и власти обсажены присланными из московского центра элементами, когда они зависят только от того центра и сносятся только с ним, то какая же может быть речь об их украинизации?".

Винниченко не скрывал, что российский коммунистический шовинизм стал опасностью для украинских революционеров, потому что "чтобы иметь возможность украинцу стать коммунистом и участвовать в революции, нужно перестать быть украинцем" . Он предупреждал о реальных и возможных репрессиях против украинских коммунистов со стороны РКП(б).

Еще в 1920-м Винниченко разоблачил основополагающий и иезуитский по своей сути принцип большевистской стратегии: "одно декларировать, а другое делать". III Интернационал он назвал филиалом РКП(б) и призвал коммунистов всего мира контролировать эту партию. Только контроль над большевиками, по его мнению, мог спасти революцию от опасности искажения ее содержания и цели – социального и национального освобождения порабощенных народов.

Также Винниченко отметил, что большевики "не стесняются обращаться в официальных воззваниях к православному русскому народу, зовя на борьбу с поляками, желающими захватить русскую землю". Под влиянием таких тезисов он заключил, что "национальная политика Российской Коммунистической Партии на Украине — это политика "единой и неделимой России", в которую только они вкладывали иное содержание, чем их предшественники".

Памфлет заканчивался саркастическим упоминанием о третьей годовщине революции в России, которая "ныне там костенеет и приходит в упадок", поэтому превращается в угрозу для реальной, а не декларативной советской власти. Благодаря переводу письма на несколько языков (немецком, французском и итальянском, вызывает лишь удивление почему среди них не было английского) с его содержанием имели возможность ознакомиться "коммунисты и социалисты Европы и Америки". Реакция большевистских вождей на памфлет Винниченко не заставила себя ждать. V-й Всеукраинский съезд советов, состоявшийся в феврале-марте 1921 г., объявил Винниченко, "врагом работающих масс". Также его, избранного в мае 1920 членом ВУЦИК, исключили из состава этого органа.

Винниченко расценил это решение как признание заслуг в борьбе с большевизмом в защиту украинской советской государственности. В 1923 г. с присущим ему сарказмом в адрес оппонентов писал: "Недавно я узнал о такой вещи: Пятый съезд Советов рабочих и Крестьянских депутатов объявил меня "вне закона". Сим заявляю, что действительно, я – искренний враг этой народы". то есть, реакционной, деспотической олигархии, я уже 23 года…"

Негативную реакцию письмо Винниченко "Революция в опасности" вызвало и в кругу украинских коммунистов и социалистов. В частности, лидеры УКП Андрей Ричицкий и Юрий Лапчинский предупредили, что в дальнейшем употребление Зарубежной группой Винниченко имени УКП для "враждебных" ей целей будет рассматриваться ее руководством "как мошенничество", а Юрий Лапчинский даже собирался выехать за границу для ликвидации "винниченковщины", но эта поездка.

Винниченко отдавал себе отчет, что малотиражная брошюра, даже переведенная на несколько языков, не могла конкурировать с большевистской пропагандой. Однако он и дальше считал, что ее изданием свою миссию он частично выполнил. В 1937 г. в автобиографии, не избежав упоминания о диалогах с Троцким в 1920 г. во время визита в Москву, Винниченко подчеркивал: "Вернувшись из Украины за границу, я написал брошюру "Революция в опасности", в которой высказал те наблюдения и мысли, которые только теперь высказываются. видел, на которую обращал внимание и Троцкого, когда он был у власти, которую он тогда гордо отвергал, только через шесть-семь лет стала быть ему видна, и теперь она убрала те формы, которые я и предполагал в той своей брошюре и с которой обращался ко всем пролетарским партиям мира.